За пана Степана,
князя Семиградского, жило два козака: Иван да Петро.
Воевал король Степан с Турчином, и объявил
что если сыщется смельчак и приведёт к нему того пашу живого или мёртвого,
даст ему одному столько жалованья, сколько даёт на всё войско.
Има Иван пашу, получил жалованье от короля
и в тот же день разделил всё поровну между собой и Петром.
Не мог Петро вынесть того, что Иван получил такую честь от короля,
и затаил глубоко на душе месть.
Ехали оба рыцаря на жалованную королём землю,
за Карпат.
Есть между горами провал. По-над самим провалом дорога.
Стал бережно ступать конь с Иваном.
Рядом ехал Петро, весь дрожал и притаил дух от радости.
Оглянулся Петро, и толкнул названого брата в провал.
Забрал себе Петро всё добро и стал жить, как паша.
И умер Петро.
Призвал Бог души обоих братьев, Петра и Ивана, на суд.
„Великий грешник сей человек! — сказал Бог.
— Иване! Выбери ты сам ему казнь!“
Долго думал Иван, вымышляя казнь,
и, наконец, сказал:
„Сделай-же боже так, чтобы всё потомство его не имело на земле счастья!
Чтоб последний в его роде был такой злодей,
какого ещё и не бывало на свете.
Сделай-же боже так,
чтобы от каждого его злодейства деды и прадеды его
не нашли бы покоя в гробах
и, терпя муку, неведомую на свете, подымались бы из могил!
Люли, люли, люли...
Люли, сынку, люли.
Да вырастай, вырастай на забаву,
Козацтву на славу.
И когда придёт час меры в злодействах тому человеку,
подыми меня, Боже,
из того провала на коне на самую высокую гору,
и пусть придёт он ко мне.
и пусть придёт он ко мне,
и брошу я его с той горы в самый глубокий провал,
и все мертвецы, его деды и прадеды, потянулись от разных сторон земли
грызть его за те муки, что он наносил им,
и вечно бы его грызли.
А Иуда Петро чтобы не мог поднятся с земли,
чтобы рвался грызть и себе, но грыз бы самого себя
Та мука для него будет самая страшная: ибо для человека нет большей муки,
как хотеть отмстить и не мочь отмстить.
„Страшна казнь, тобою выдаманная, человече. — сказал Бог.
— Пусть будет так всё, как ты сказал,
но и ты сиди вечно там на коне своём,
и не будет тебе Царствия Небесного,
покаместь ты будешь сидеть там на коне своём.